|
|
|
January 1st, 2026
12:00 am - Q-point
Место встречи
Прятаться плохо. От этого умирают.
Здесь можно задавать вопросы.
|
June 12th, 2009
06:33 pm - boredom
( ... )
|
June 11th, 2009
02:38 pm - Язык наружу
Жду передышки, но ее не будет.
Как-то страшно привыкать к мысли о жизни без выходных.
Всегда думаешь - ну вот до туда дотяну, потом легче будет.
А нет перевала. Дальше только в гору. Всегда. Вообще всегда.
Как на велике - или ты двигаешься, или падаешь. Стоять нельзя.
Мы бежим не за результатом. А то можно и не добежать. И четвертое место от третьего отделят доли секуны, но один - победитель, а другой теряет все.
Мы бежим, чтобы бежать. Как можно дальше. На время. И медаль получат тоже все. Это обнадеживает слабых. А сильные не удирают из ада, не пытаются дотянуться до неба. Это же так, конфетки. Так интереснее.
Сильным просто нравится бежать.
Необходимое пояснение. Я ненавижу бегать. Я старый, больной и толстый, я лежать люблю. Но некоторые символы слишком хороши, чтобы ими пренебрегать.
|
June 3rd, 2009
02:21 am - Про Дегустатора
Жил-был Дегустатор. Больше всего на свете он любил... нет, не дегустировать. Дегустировать - это была его работа. Больше всего он любил слушать Грига, поскольку был человеком музыкальным. Впрочем, свою работу он тоже любил. Ведь она была такой разнообразной и интересной. Например, сыр. Он знал сотни сортов сыра, и все из них были для него разными. Это мог быть чеддер, эмменталь, пармезан, маруар, рокфор, моцарелла, рикотта, бри! Он мог быть с горчинкой, с солинкой, c перчинкой, с коринкой, с красной коркой и с белой, мог быть с большими дырками, с мелким их решетом или вовсе без них. Разница была в деталях - выдержали ли сыр десятки месяцев в погребах, или подали молодым, недавно созревшим, сделали ли его твердым, мягким или рассыпчатым, или, совсем уж на любителя, сеточкой-изразцом покрытым плесенью. И все эти сочетания могли быть очень тонкими, так, что неискушенный язык просто не почувствует разницы.
Или, например, вино. У вина всегда было несколько слоев, как в духах. Нельзя было просто сказать "хорошее" или "вкусное вино", это просто не имело смысла. Да что там вкус, не только в нем дело, в дегустации участвовали почти все органы чувств. Сначала нужно было посмотреть бокал на свету, как вино играет рубиновыми бликами, насколько насыщена его прозрачность, насколько глубок его цвет. Потом засунуть нос в бокал, поймать первичную резкость, после взболтать, ощутить, как раскрылся напиток под воздействием кислорода, дать постоять, понюхать еще раз. Так можно было прочувствовать, как дубовый привкус переходит в вишню, кедр - в черную смородину, а ягоды - в чернослив и полевые травы. И только потом - пробовать. И здесь тоже существовали профессиональные секреты - как отличить грубость от вязкости, а мягкость - от круглости, как правильно оценить бархатистость и бодрость, как не польститься на свежесть и деликатность. И - букет, знаменитое послевкусие, содержащее такой набор оттенков, который мог совершенно отличаться от первоначального вкуса и аромата ягод. А еще нужно было знать свой подход к красным и белым, розовым, шампанским и десертным сортам - ведь их нельзя мерить одним аршином.
Что ни говорите, а это был целый огромный мир. И Дегустатор всегда удивлялся тем людям, которые никак не хотели стать его частью. Ведь казалось бы - приложи немного усилий, потренируйся - и вот, сотни новых ощущений перед тобой. Но то ли от лени, то ли от невежества, понимать его не хотели. Или не могли. Приходилось общаться лишь с коллегами, если хотелось взаимности.
А однажды случилось страшное.
Обстоятельства не всегда зависят от нас, даже если все делаешь правильно. Злое и страшное слово - обстоятельства.
Это была обычная авария, какие случаются каждый день по вине чьей-то пьяной упрямости. Вот только бывает, что пронесет, пострадает только машина, а сам отделаешься лишь парой царапин. А бывает и наоборот.
Дегустатор очнулся в больнице. Хорошая, частная больница, но от этого не легче. Очень болела перемотанная голова. А рядом стоял Добрый Доктор в белом халате и грустно-грустно на него смотрел. Открылась дверь, нянечка завезла тележку с завтраком. Завтрак тоже был хороший, только есть не хотелось. Свежие булочки, масло, сыр, яйца, салат. Дегустатор привычно, полуавтоматически скосил глаза на сыр - конте, неплохой сорт.
- Уберите сыр. - сказал Добрый Доктор нянечке.
Дегустатор бросил на Доктора удивленный взгляд.
- Видите ли, - печально вздохнул Добрый Доктор, - у вас серьезные проблемы. Я лучше скажу все сразу. Это черепно-мозговая травма. У вас поврежден тот участок мозга, который отвечает за дегустацию. При активации тех клеток, которые содержат вкусовые ощущения, возможно кровоизлияние.
- Что это значит, - испуганно спросил Дегустатор, - мне нельзя есть?
- Есть можно, но только обычные продукты. Вкус которых вы знали до того, как стали практиковать профессию. Все самое простое, чтобы не задевались участки мозга, которые вы развили искусственно, чтобы не чувствовались тонкие детали. Понимаете? Если вы съедите что-то изысканное, я за вашу жизнь не ручаюсь.
- Что же можно сделать?
- Ну... - Добрый Доктор на мгновение замялся, - мы хотели заблокировать эту часть мозга вообще. То есть, что бы вы ни съели, вы всегда будете ощущать тот же самый примитивный вкус. Вы просто забудете остальные вкусы. Так мы вас обезопасим. Но это вам решать, подобную операцию я не решусь проводить без вашего согласия.
Дегустатор лежал и думал, и никак не мог решиться. Что же выбрать - забыть все вкусы, отрезать кусок своей жизни и выбросить его на свалку, но обезопасить свое существование? А стоит ли того такое существование? Или все же помнить, всю жизнь помнить, рисковать и при этом осознавать, что никогда не сможешь попробовать ничего настоящего?
Выбирать было тяжело, но он понимал, что выбор однозначен.
( Нимшаль )
|
May 8th, 2009
03:27 am - Вечер
Может, я просто голубь?
И вечер мне только снится
И мятой судьбы страница
Укутывает крыло?
Гудит водосточный желоб
Морозный воздух искрится
Скользя, упадет ресница
Сберечь пытаясь тепло
В луче фонаря танцуют
Неровным танго снежинки
И дремлют в продрогшей дымке
Нахохлившиеся сны
И в сумерках сизых воркуют
Влюбленные на тропинке
Скрипящего наста льдинки
Дождаться хотят весны
|
April 13th, 2009
05:14 am - Иерограф
Злой светлый песок
Гасит черную тушь
Так рождается утро
Шуршание птиц
Мрак разорваных туч
Шелест сереньких дней
Всего волосок
Делит небо и глушь
И как мелкая пудра
Поток сонных лиц
Их улыбки - сургуч
Их усталь все вечней
|
April 7th, 2009
11:38 pm - Итак
Я никогда не умру.
Я буду жить вечно.
warriors, come out and
|
12:00 am - Учение системы унылых даунов
Первая мицва в Торе - не будь идиотом.
Бог дал человеку голову, чтобы ей пользоваться.
Человек создан для счастья.
(А то зачем оно все нужно?)
Человек не может быть счастлив в одиночестве.
(Поскольку если кто-то полностью удовлетворен своим обществом, это шизофрения.)
Без любви никак не возможно.
Настоящая любовь взаимна.
(То есть, бескорыстна.)
И поэтому очень легко ошибиться - и любить, и отдавать лишь для того, чтобы достичь своего счастья.
Помните - влюбленные - это двое, которые любят себя при помощи друг друга.
Взаимность должна быть настоящей, и отдавать нужно не затем, чтобы восполнить недостаток, который возникает в результате неотдачи (то ли от застоя, то ли от переполнения, то ли от недостатка обмена), а для того, чтобы дать.
Люби, чтобы любить, а не чтобы тебя любили в ответ.
Тогда все - и взаимность, и любовь, и счастье будут настоящими.
И для этого нужно наступить на свой эгоизм, убедить себя в том, что уступить - это действительно то, что требуется для счастья.
Сломать себя.
Оставить локальное удовлетворение, чтобы продвинуться к совершенному.
Сломать, чтобы построить. Начиная с фундамента, потому что уже сложившаяся свалка очень прочна, если продолжать - она так свалкой и останется.
А это значит - делать вразрез, вопреки, напротив.
Потому что человек всю жизнь себя обманывает, не дает себе сделать того, что он действительно хочет, потому что вынужден подстраиваться под остальных.
Неубедительно что-то, перепишем: я всю жизнь себя обманываю, не даю себе сделать то, чего правда хочу, потому что нужно подстраиваться.
А чтобы действительно себе позволить, придется вылезти из шкуры, выпрыгнуть из общепринятых рамок, или хотя бы их погнуть.
Пойти против.
И это страшно.
Очень страшно.
Страх всю жизнь не дает человеку (мне!) сделать то, чего он (я!) действительно хочет. Страх перед обществом, страх оказаться непонятым, страх ошибиться, страх боли, страх своей некомпетентности, страх прыгнуть с моста, страх принимать решения, страх говорить на публике, страх брать ответственность, страх чужого авторитета, да мало ли их.
Поэтому нужно его ломать.
Ломка страха является одной из основных и обязательных целей человеческого существования.
Только так можно освободиться.
Делай все, чего боишься.
Конечно, не теряя при этом голову.
Человек, который четко и прозрачно понимает картину лежащего перед ним мира, больше не может себя обманывать иллюзорными целями, поэтому ему абсолютно ясно, что страх нужно выкорчевывать, это суть жизни.
А чтобы делать это в верном направлении (например, страх грабить в бабушек в подъездах вовсе необязательно ломать), нужно быть правым.
Ведь если ты прав, то общественное мнение, против которого ты вышел, увидит это и повернется в твою сторону.
И тогда, когда человек чувствует, что он абсолютно прав, что он больше ничего не боится, ничто не может остановить его от выполнения того, что он действительно хочет и весь мир открыт перед ним - наступает время для Ломки Номер Два:
Точно так же, как когда-то был вынужден идти против всего мира, против поганой общепринятости, сейчас нужно идти против самого себя.
Сделать так, как действительно нужно сделать, против того, что хочется.
Предпочесть завтра сегодня, настоящее - иллюзорному, вечное - временному. Или, если хотите понятиями религии, приходящий мир - данному миру.
Наступить на горло себе самому.
А это в десять раз страшнее, чем раньше. Приходится полагаться на материи иллюзорные, но достигаемые упорным ежедневным анализом. И тем более удивления, когда замечаешь, что оно все отлажено работает.
Из вышесказанного следует, что, первое, нужно знать, чего ты хочешь, и второе, что является действительно правильным.
То есть - определиться со своими желаниями и четко уяснить, какие из них действительно верные.
Большинство народа не знают о себе ни одного, ни второго.
Для первых баранов, не знающих, чего им нужно, существует огромное количество формфакторов. Умные этим пользуются. Реклама, СМИ - телевидение в первую очередь, давление общественного мнения, привычек, принципов, традиций, понятий и табу, цели, достижения и покупки ближайшего окружения и знаменитостей, всякие рамки-планки, - все убеждает тебя, что ты хочешь именно того, что они предлагают. А именно - того, что нужно, чтобы ты хотел, правящему проценту, владельцам монополий и миллионерам, то есть тем, которые вращают мир (по крайней мере, в моем представлении). И неудивительно - не имеющий собственного мнения быстро перенимает мнение соседа. Впрочем, Пелевин уже все обьяснил лучше меня. Вывести из этого состояния могут некоторые факторы, как-то, деньги, власть, всеобщее уважение, в общем сводящиеся к приобретению независимости. И тут все зависит от воспитания. Если человек потенциально способен иметь собственные желания, только из-за невозможности их выполнить перенял желания "общественные", эти факторы ему помогут. Если же с самого начала рос в системе, как большинство бараньих детей, это его только сломает - ему некуда засунуть свои новые возможности, потому что он сам, в сущности, ничего не хочет. А для выполнения общественного желания достаточно, как правило, чуть выше обеспеченного среднего уровня. Отсюда случаи самоубийств и сумасшествия при неожиданном получении большого наследства или выигрыша в лотерею.
Для тех же, кому данные факторы, ослабляющие общественное давление, пока не грозят, есть только один выход - идти против и ломать все рамки, как я выше рассказал.
Для вторых баранов, уровнем повыше, которые ленятся думать сами или просто не умеют, также существует прекрасное средство, религия называется. Она рассказывает о абсолютных ценностях, к которым должно стремиться, расставляет идеалы, выравнивает систему предпочтений и вписывает человека в комплекс правил и ограничений, тем самым сняв с него всякую ответственность за неверно принятое решение - ведь он вел себя согласно всем предписаниям, поэтому и никаких претензий к нему быть не может. (Это кроме того, что религия - мощный аппарат управления массами, в свое время даже государственный, а иногда и сейчас тоже. Именно поэтому, мне кажется, в христианстве так превозносится идеал "слепой веры" - это очень удачно совпадает с возможностью епископокардиналов дергать за веревочки.) Индульгенции вот пожалуйста - бред бредом, а люди верили. (Кстати, Иоанн Павел II за них покаялся недавно.) "Предъявителю сего..."
Те же самые факторы, могущие помочь первым баранам, способны разрешить проблему и здесь. Внезапное богатство может заставить пересмотреть цели и стремления, новые возможности зачастую помогают переопределить наново понятия ложь-истина, и тогда человек просто вынужден искать эту истину самостоятельно. Они же могут и доломать - это если не достанет силы увидеть, что истина вообще существует. И, мне кажется, могут помочь также сильные потрясения - как потеря всего имущества, смерть близких, потеря зрения или слуха или просто ожоп лица третьей степени. И тоже - если не доконают, тут не угадаешь.
А тем, кому это все пока не грозит, остается снова лишь одно - ломка. Все утверждения подлежат сомнению, ни один постулат или догма не могут быть приняты на веру, о каждой вещи необходимо доподлинно выяснить, истинна ли она, и если да, то почему обязательна, и каково ее место в системе окружающего мира. И второе - каждую отдельно выясненную истину прйдется примерять на себя, и жить с ней, и в ней, потому что истина абсолютна, а иначе ты просто лжешь самому себе и лицемеришь, убегая от реальности. Она все равно догонит рано или поздно. Так лучше уж рано.
И вот это ужас как страшно, потому что теперь за каждое принятое тобой решение не ответственен никто, кроме тебя самого, а решение это, пусть и будучи обьективно верным, не основывается ни на чем ином, как на твоей собственной башке. И поэтому - Бог дал человеку голову, чтоб ей пользоваться. А идиотом быть нельзя, потому что как же тогда головой работать, если все решения приняты за тебя, а тебе остается лишь их пережевывать и оправдывать.
Тот же, кто действительно проработал свою жизнь вот так вот, и выстроил ее верно, абсолютно все равно, кем он себя называет - христианином ли, мусульманином, коммунистом, последователем секты лысых горностаев или кем-то еще. Что вполне понятно, если вспомнить, что истина - одна, она обьективна и абсолютна, а то какая же она истина.
Более того, такая настроеная система дает возможность освободиться от самых крепких и глубоких страхов. Сильно любящий человек может начать бояться потерять свою любовь, чем больше привязываешься - тем больше страх потери близких. И обычно такие страхи невозможно выкорчевать, кроме как единственным способом - ампутацией своей причастности, то есть когда тебе все равно, то и бояться перестаешь. А это нехорошо, потому что как дзен - все страдания от эмоций, так давайте вычеркнем эмоции. А то что без эмоций ты уже не совсем человек - так на это почему-то они внимания не обратили. Потому что если ты отстраняешь себя, чтобы не переживать и не бояться - то и любить как следует не можешь - любовь ведь взаимна - а значит, и счастья не будет. Но зато и страданий не будет, верно, только кому это нужно.
А когда правильно прорабатываешь всю систему, в конце концов понимаешь, что от тебя же ничего вообще не зависит - если, конечно, ты не идиот и по крайней мере стараешься быть правым - а тогда и бояться незачем. И, это парадоксально, но это подход с другой стороны, - по прежнему любишь, и страдать тоже будешь, если что - но - не боишься. И так можно освободиться от самого гнетущего страха - от обстоятельств, которые от тебя не зависят. Когда и правда доходит, глубоко до нутризны, что все время, пока ты прав, все обстоятельства в любом случае в твою пользу - перестаешь бояться стать инвалидом, изгоем, непонятым, обеднеть, после перестаешь бояться смерти, и потом - венчание - больше не боишься жить.
И тогда все серьезнее встают следующие вопросы:
Почему же все-таки религия?
Почему именно эта религия?
Почему мы все-таки боимся?
И где в этой системе место для веры?
|
February 12th, 2009
08:10 pm - Нашествие одноногих Квентинов Дорвардов на планету Кьёкке Витрини
Могучий Роден грузно размышлял
Пальцем ко лбу совсем величавую позу
Как видно, приняв, и грузно вгоняя в процессе
Разбегащие мысли, найти все пытался
Той истины брезжущий свет
А дети за окном гоняли по двору
Тряпичный мячик, и веселая игра
Все не давала холодно сосредоточиться
И враз собрать рассеяные правды
В одну большую истину
И вот
Пылающий Роден, вскочив
И царственным седалищем торжественно взмахнув,
Схватил трофейное ружье с расписанной
Корявыми и сложными формулами стены
И в гневе за науку всех детей перестрелял
Лежали трупы, визжали сумасшедшие
Сдуревшие от страха кошки,
И дикобразы с кухонной помойки
лакали кровь
Но истине покойно было, и отмщен за правду был
Столь сложный пластилинчатый мирок
В Родена голове
|
January 15th, 2009
12:06 am - ООО "Взорвись или сдохни"
Есть древние слова, гораздо старше этого мира, вытащенные праотцами через его изнанку, в том месте, где она наиболее истончена от постоянного биения фраз о бронзу небес. Они хриплы, не очень удобны, и оставляют на нёбе кусочки копоти, пахнущей розмарином, отчего кажутся исковерканными, как свет, прошедший подряд через несколько призм.
Как сказал бы Толкиен, старшая речь.
Неудивительно. Не для нашей гортани они были вычерчены, и все, что смогли кадмоним - по кусочкам перетащить слоги через решетку мироздания и кое-как склеить обратно, неуклюже подтачивая их под форму человеческого языка и вмешивая между ними клей седых, горбатых от старости преданий.
Ой-ой-ой, что у нас было
Тогда сердце становится мягким, как кубики горячего масла, и почти не замечаешь боли, если режешь его ножом, и бросаешь, и еще бросаешь, пока не выпадут все шестерки - достучался через медь. Точнее, доцарапался. Тогда оно становится хрупким, как пепел от папиросной бумаги - если затаить дыхание, то прочесть еще можно, но вдохнешь неосторожно - и полжизни рассыпалось. Тогда у сердца прорезаются уши, и оно становится способным воспринимать что-то еще, кроме собственного истошного визга. Тогда разворачиваешь его, как фольгу от шоколадки - можно аккуратно выправить лист ногтем большого пальца, по полоске, по складочке, а можно просто смять и выбросить, как будто ничего и не было.
И ты выливаешь его, как талую воду.
...и мы вкладываем записки в борозды его кожи...
Настроение одуванчиком, который боишься сдуть, только еще щепотку назад было таким вызывающе спело-желтым, а теперь поседело, пробившись сквозь асфальт, и долго еще нет сил улыбаться. Настроение переливают взглядом и вздохом, как через капельницу.
И так тихо тихо. Даже тише моря.
Мне так тесно здесь.
Мне так вязко здесь.
Мне так пусто здесь.
Так тёмко.
Как бьют смычком виолончель. Ни за что. Как она работает - просто за уделяемое ей внимание.
Как пишешь признание на запотевшем стекле - если успеешь, не расплескаешь, потому что завтра уже ни даже памяти.
Как белый медведь в киевском зоопарке, который, сходя с ума от жары, безрезультатно пытается охладиться в грязном бассейне, и отчаяние еще мутнее воды.
Земной шар давит на меня всей своей тушей. И я задыхаюсь на дне аквариума из атмосферы и гравитации.
И единственный выход - жить, пульсируя мир.
Или он пульсирует тебя. Или ты держишь руку на его запястье, чтобы ни один толчок крови не прошел мимо тебя, чтобы каждый раз, когда он захочет набрать воздуха, был вынужден сделать это лишь вместе с тобой, чтобы просыпать и засыпаться, открываться и закрывать, улыбать и выпендриваться - все только локоть к локтю.
Ты сможешь.
Обязательно сможешь. Ведь если предохраняешься от мира, он никогда и ничего не родит. Ни тебе, ни от тебя.
Вы скажете мне, как может быть искренней молитва человека, который не выплескивает ее изнутри, а читает по заранее заданному тексту, написанному не им? И я отвечу вам вопросом - а часто ли вы видели человека, который плачет, когда молится своему Богу?
|
December 6th, 2008
11:19 pm - loneliness minus
Понял, почему не пишу. От хорошей жизни не пишут. Гении - они потому и гении, что у них какое-нибудь страдание припрятано, вот они и стараются его вылить, донести до всего мира. А чтобы дошло, нужно, чтобы покрасивее было. А если нету неразделенной любви, например, то и жаловаться нечего.
От сытого пуза редко возникает желание написать что-нибудь горестное или горестно-прекрасное. Желания вообще именно от недостатка возникают. А если всем доволен, то и выплескиваться - абсолютно лишнее. Ненароком ценное расплескаешь.
Как гласит народная мудрость, кто в море не тонул, тот от сердца Богу не маливался.
А страдать я перестал. Когда понял, что одиночество - ложь.
От одиночества я мучился давно. Почти с того момента, как начал размышлять самостоятельно - ну лет с семнадцати, если себе польстить, и до недавнего времени. Мучился страшно, беспробудно, такое обычное юношеское одиночество унисекс - воющее, гложущее внутренности, скребущее ногтями о стены от отчаяния. В обнимку с непониманием, даже не скажу who fathers who. Друзья были, думаю, что настоящие, но все не то. Даже если есть человек, которому ты доверяешь, как себе, от которого у тебя нет тайн и он понимает тебя с полуслова - это не означает, что ты не одинок. Хотелось большего, полного проникновения, пересечения душ, чтобы дышали в унисон, чтобы быть им, чтобы все для него. Короче, хотелось любить.
Когда-то я выкорчевывал из себя обиды. Учился не замечать их, глотать, энергетически - спускать в землю, баланс компенсировать, например, криком. Получилось. Почти не умею обижаться. С одиночеством так не получалось, оно как часть тебя, оторвешь его - и сам останешься ущербным. Еще бы, его нельзя просто вырезать, нужно заместить, и чем, как не любовью, вытолкать ногами прочь. А любить страшно.
Отмечу еще. Русское общество к любви не расположено. Улыбаться мы не любим, рожи у нас угрюмые, сами мы черствые невнимательные бяки. Я в целом срез даю, мне есть с чем сравнивать. Даже русская баба больше всего хочет от мужика денег, а не любви, потому что подсознательно понимает - любви ей все равно не добиться, разве что влюбленности, но это же ненадолго. Поэтому на хачей реагируют соответственно.
А характер нахрапом не меняется.
И приходится учиться любить, понемногу, капля к капле. Потом накапает до критического размера.
Но это возможно только тогда, когда получается занять свое место в обществе, в какой-то компании, только чтобы это были люди, настоящие люди, тогда можно будет найти среди них друзей. Несмотря на то, что поначалу эта компания может быть вынужденной - так всегда происходит. Нас садят в школе с теми, кому выпала судьба жить в одном квартале с нами, а не с теми, с кем бы нам хотелось познакомиться - ведь если можно было бы выбирать из всего города, выборка была бы иной. Мы работаем не с друзьями, а с коллегами, которые лучше знают профессию. И женимся мы чаще всего на тех, с кеми проводим большинство времени, к кому успели привыкнуть - то есть не тех, кого сами могли бы выбрать, а на тех, кого судьба рядом поставила.
Люди пронзительно одинокие носятся с идеей, что друзей нужно искать в каких-то клубах, интернете, вечеринках. А все наоборот. Друзья - это те, которые давно вокруг. И если за всю жизнь ты не сумел никого оставить рядом с собой, то проблема только в тебе.
А характер, опять же, нахрапом не меняется.
И по щучьему велению стать нужным и ценным не получится. Для этого нужно к чему-то стремиться, научится что-то делать, видеть перед собой цель. И искать эту цель - довольно таки нелегкая работа. Ошибаться ведь нельзя.
Да и на энтузиазме далеко не уедешь. Конечно, иногда нужно жить на надломе, вытягивать все соки, успеть намного больше, оно и для тонуса полезно. Иногда нужно достичь той точки, когда все тобой восхищаются. Чтобы знать, что это возможно. Хотя бы раз в жизни. Но одно лишь желание блеска не поможет. Каждый такой проблеск - результат упорной и долгой ежедневной подготовки.
Только так можно научиться делать что-то лучше всех, только так можно найти себя.
Тяжело. Стоит ли? Реши себе сам.
И тем более тяжело, когда приходится резать, чаще по живому, когда старое - смерть, а нового еще нет, когда прежнее самовыражение самое легкодоступное, но ведет совсем не туда.
Поэтому боль - символ новой альтернативы. Эмо - это, фактически, боль. Как обнажение души, как последнее, что осталось настоящим. А смех - маска.
И поэтому - точка к точке, слово к слову, капля к капле, по одной ниточке выправляя себя - но одиночества больше нет.
Можно любить себя без того, чтобы постоянно себе доказывать, что достоин этой любви.
Флажок - как зеленый свет. Если выжил - можешь продолжать.
Люби дальше.
|
November 8th, 2008
08:35 pm - Поймай себя
Авторитет
Барахолка
Вдохновение
Григ
Дождь
Естественность
Жаждать
Загадка
Ирония
Йерушалаим
Костер
Ломка
Миндаль
Набережная
Орегано
Придуриваться
Ромашки
Синий
Тенор
Удивляться
Флейта
Ханука
Цветаева
Часовщик
Шахматы
Щепотка
Этрог
Юла
Яркость
Следующим личностям предлагается себя сфотографировать без фотоаппарата:
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif) 1votvot1 & lvil
(Пользуясь случаем, хочу передать привет, тралала)
jerusalea
skarlson
gess_s
alphyna
lee_online
(Мне правда очень интересно)
Ну и инициатива приветствуется.
|
August 20th, 2008
03:41 am - а роза упала на лапу азора
Ну как вам сказать, какой там был воздух? Что он был жаркий, как степь, душистый, как травяной чай и густой, как сливовый компот? Все не то. Кроме того, он был вкусный. Сумасшедше вкусный, такой, что никак не получается надышаться, бежишь, чуть не подпрыгиваешь, втягиваешь в себя глубоко и много, до коликов в груди, куда почему-то не помещается столько сразу. Орешь внутри. В носу щекочется.
Хотелось закатать его в консервную банку, вместе с настроением, чтобы зимой потом открыть и по ложечке, по ложечке смаковать, как клубничное варенье.
Теперь вы знаете, какой там был воздух.
а воздух дул с моря
А еще там были жареные ананасы, то есть много чего было, но это просто добило, жареные в кляре сладкие ананасы с мясной подливкой, это чтобы даже не пробовали жаловаться - и правда, за идею +пяць. Не то чтобы особенно вкусно, но понимаешь, что для тебя выложились на полную.
а нёбо дразнили тушеные ароматы
И как вам объяснить, какие там горы? Что тропинки там юркие, как ужи, что звезды там светлые, как мамины глаза, что дышится там не в пример легче, чем между асфальтовых вен, что камни там почти не мертвы? Все не то. Кроме того, они манят, не отпускают за собой память, держат цепко, цветным мультфильмом, все повороты и спуски, и знаешь, что когда-нибудь должен сюда вернуться. Пыхтишь, лезешь, прислушиваешься. Ноги приятно ноют.
И когда в спуск упирается в бассейн, не менее хочется засунуть фотоаппарат себе внутрь и пару раз щелкнуть, чтобы навсегда запомнить этот спокойный, насыщенный, текучий восторг.
Может, теперь вы знаете, какие там горы.
а их верхушки царапают облака
Проще объяснить, какое там одиночество.
Там его нет.
Совсем.
Потому что кому оно надо? Глупые, громоздкие, неудобные жернова, годящиеся лишь на то, чтобы себя жалеть и оправдывать. Оставь, забудь, перемелется.
Дыши глубже, живи громче.
только там, где нас нет
Ну как можно передать непосвященному, что такое Иерусалим?
На это у меня слов нет.
Потому что я прямо по нервам его пропускаю.
а главное - главное всегда в конце - не привыкнуть, местные не замечают запаха моря - значит местным быть нельзя, а то умрешь от банальности, значит и в своей жизни нужно хоть иногда быть гостем
*Написано почти в соавторстве с lee_online
|
June 1st, 2008
01:28 am - Счастье по Френкелю...
Дети считают дни. Для них это осенние листья, морской песок, очередной день - как очередной вдох, им нет числа. И все же дети считают дни. До самых ярких событий, чаще всего - дня рождения или других больших праздников, вроде нового года. А еще может быть подарок, так я когда-то ждал очередного Lego от отца из Израиля. Или папа пообещал велосипед купить, наконец-то. Хотя в наше время велосипед уже не модно, вот компьютер - другое дело. Для ребенка не из столицы таким событием может быть поход в зоопарк или цирк. Но важно не это. А то, что процесс ожидания чаще важнее самого события. Дольше, тягучее, сладостнее. Предвкушение превращается в цель, просто они еще этого не осознают. Хотя часто не осознают и взрослые, например, покупка лотерейного билета позволяет провести несколько часов в мечтах, абсолютно не относящихся к реальности. Затем билет и покупается, вернее, продается, не ради шанса же.
Явление это рассматривается подробно третьей школой психологии, и факт, что счастье - это процесс нереального ожидания, уже не вызывает удивления. Но это взрослые, я понимаю. А дети, у которых каждый день - новое приключение, а не калька со вчера, дети, которые еще не успели почувствовать обыденность, в которую их заталкивают, им это зачем?
Ведь, по большому счету, это ожидание - всего лишь рефлекторный механизм, защитное движение организма, как чих или зевок, чтобы рутина не сожрала, и кому больше нужно удрать от тени ожидания, ребенку или взрослому? Детям-то и скучно редко бывает, да и "скучно" это совсем другое, а время взрослых чем старше, тем больше похоже на варенье из резины.
И дни я уже почти не считаю.
Я бы мог сказать, что это потому, что, становясь старше, мы понимаем, что процесс - вовсе не то самое счастье. Ведь добравшись до ожидаемого, смачно укусив эйфорию, все уходит - семь минут тебе хорошо, а потом ты сдохнешь. И нужно ждать чего-то нового. Вспомните ощущение, когда открываешь утром глаза, и вспоминаешь, что у тебя сегодня день рождения. Чем оно трепетнее, тем сильнее контраст завтра, когда все подарки уже переиграны, все сладости скушаны и друзья уже снова относятся к тебе, как обычно. Мог бы я сказать, что похмелье научило, если бы это хоть немного было верным.
А это неверно. Потому что чем старше я становлюсь, тем искуснее стараюсь удрать от реальности, тем больше недостижимых конфеток перед собой кладу, уже осознанно кайфуя от ощущения "ух, что же будет, когда наконец-то...", тупо отворачиваясь от его ненастоящести.
А дни не считаю. Нечего больше считать. Рутина все сожрала.
И нужно что-то на порядок серьезнее, чтобы вернуться в детство.
А ну, вспомните, до чего вы в последний раз считали? Если зарплата, мне вас искренне жаль, не для того жизнь сделана. А до чего? Наверняка свадьба, кто удостоился. Ну или развод, это кому как повезет. Еще - диплом? Каникулы? Поездка за границу? Все тот же обман. Не стыдно? Мне - стыдно.
Часто специально заворачиваешь этот в обман в красивую упаковку и себе же посылаешь, потому что знаешь - это единственный доступный настоящий кайф. "Сдам сессию - куплю фотик".
Один мой сокамерник* однажды смотрел на играющих детей. Один пускал мыльные пузыри, а другие бесились от восторга, гоняясь за ними. Он смотрел, а потом сказал: "Почему детям так нравятся пузыри? Если бы они мне так нравились, я бы их целый день пускал. Да если бы мне хоть что нибудь так нравилось!" Я сначала удивился, потому что нельзя быть настолько неребенком, ведь пузыри - это в принципе концентрированный восторг. Но еще я понял.
Чем ребенок отличается от взрослого. Ведь на то он и ребенок, чтобы пока еще не осознает, смог впитать в себя то самое чувство, что каждый день ценен и уникален, что рутина - зло, но ее не обойти никак, даже если считать дни, а поэтому нужно не пытаться обдурить ежедневность, а изменить ее. А взрослый - ребенок, прошедший процесс роста, и он должен в этом преуспеть, строя свою жизнь так, чтобы получать максимальное удовольствие.
Не растворяться, а растворять!
И я свидетельствую, что это возможно! Можно набить рутине морду, можно смаковать каждое слово и каждый вдох, можно жить так, чтобы каждый день был таким, словно ты его считал сорок девять раз!
Да, для этого нужно вкалывать. Но да, для этого стоит вкалывать. А иначе стоит ли. Более того, стоит только так. Это девиз - каждый день под пресс. Да, пресс давит, но он же и делает сок. Подход радикален, но единственно возможен. По-другому ничего не получится. К слову, это идеи классического иудаизма.
Отсюда у меня все вышеперечисленные лозунги.
Поэтому я ору и буду орать, пока не дойдет:
ЖИВИ ГРОМКО!
ЖИВИ ЯРКО!
ЖИВИ ЕДИНСТВЕННО ТАК, КАК СТОИТ ЖИТЬ!
...или пару слов о Сфират hаОмер.
|
May 6th, 2008
01:33 pm - yeyf[
Это журнал какого-то самоуверенного рисующегося идиота. Ребенка какого-то. Чем дальше вглубь, тем больше.
Я в [censored].
Хуже всего, что так будет все время. То есть каждые полгода где-то.
А пишу я много. Просто выкладываю не сразу, а даю отлежаться неделю. А потом перечитываю - и не выкладываю совсем.
А чаще всего просто закончить не могу. Запутываюсь. В себе. Друг попросил рассказать о себе, чем занимаюсь, что вообще в жизни делаю. Я начал писать - и не смог обьяснить. Значит, сам не понимаю. А когда все только на вере держится - это все равно что на соплях. Плохо. Вот и приходится каждый раз в себе разбираться.
Есть два размышления. Одно - кому больше нужна вера, сильным или слабым. Другое - о том, как страх управляет судьбой.
Только они не дописываются. Потому что еще не поняты до конца. Это как все вопросы - пока четко не встанут перед тобой лично - решать не будешь. А чужой ответ не поможет, потому что вопрос еще не получился. И допишутся они в процессе жизни.
Выпендриваться смысла нет.
Скажу только одно - одиночество меня отпустило. С полгода уже. Феномен исследуется. Но то грызущее, мучающее, рвущее на куски чувство ушло. Нет, я лучше написал - /censored/. Но это потом.
И все как-то правильно выкладывается в жизненную полоску. Только не сорваться бы.
А отчитываться здесь у меня ни времени, ни желания нет. Если че закончу - выложу. Наверное, тогда, когда душевная потребность потрындеть появится, или разобраться письменно в каком-то сложном вопросе. А когда активно двигаешься в правильном направлении, времени на ерунду не остается. Обманул меня рав, как всегда. Ты, говорит, на годик оставь, потом вернешься. А через годик оно уже никому не нужно.
Хотя иногда нужно. Только я не знаю, насколько иногда.
Всем удачи - это пожелание. Я удачливый.
А, и еще любите. Громко. Потому что это самый настоящий пресловутый смысл жизни. И в библии так написано.
Люблю всех... кого еще помню.
название соль.
|
April 17th, 2008
11:20 pm - Эол
Иногда случается молния. Такое настроение, когда мир становится острее. Во всем. Цвет неба неожиданно звонко-голубой или колюче-серый дрожащий, не важно, только настоящий. Воздух пахнет одновременно пятью-шестью запахами и какой-то вкусный невероятно, даже выхлопы автобусов не бесят, а встают на свое место в картинке. Девочки красивее. Приятнее смотреть, вести форму, даже некрасивых, даже маленьких. Наушники вдруг заставляют сжать зубы, чтобы не заплакать, и вдохнуть глубже - потому что голос, уже много раз прослушанный, отчего-то такой мягкий и родной, и дергает довольно навязчиво то, что иначе как "струны в душе" не назовешь. Деревья чуть потрескивают, пока растут. Кубики домов, ленты улиц, лица, фонари, окна сплываются в точно устроенное изображение из кусочков. Слышишь, как торопливо вращается Земля.
И над всем плывет пронзительный покой. Улыбка расслабленная, но не снисходительная, а чуть насмешливая, будто знаешь какой-то секрет про каждого из прохожих, который поможет ему раскрыться.
Будто с мира содрали целлофановую пленку. И он дышит громко.
Очень хочется кричать или крепко зажмуриться или сильно бежать. У всего есть смысл. И каждому, кто загнал свое настроение в черный уголь, нужно стать родным, взять за руку, подвести к краю и начать объяснять - что видишь, вон там пионы расцветают, и муравейчики бегают прямо ногами по земле, и вообще земля в каждом сантиметре свой мир, даже между пупырышками асфальта и грязными песчинками, и от травинки до травинки как до рассвета, а сам рассвет - почти задохнешься, и вон та мятая пивная банка весело гремит, если ей наподдать, а подбежать к ней можно вприпрыжку - только ты давно забыл, как это, а само пиво - знаешь, холодное, и только сваренное, пенистое, вкусное, может, хоть это ты помнишь? Нет, так нельзя, мой мир слишком мал, замкнут в каморке и испорчен ассоциациями, чтобы получилось объяснить. По духовным материям может - вот как ты орал на финале ЧМ в 98, когда бартез бильярдным шариком возле ворот катался, до щенячьего восторга, и когда прыгал по лужам, по лужам изо всей силы, и пузыри! И когда позвонил и болтали полтора часа, и назавтра все голоса туман и ни про что другое думать не хочется, потому что так сладко и будоражно-тревожно внутри, и когда ты закрыл книгу и отодвинул стендер, а все глаза только недоверчиво-восхищенно пытались осознать, перед тем, как взорваться похвалами, а вот ребенок дома наоборот - слишком доверчиво щекой прижимается к твоей шершавой, и что-то сжимается от "избытка чувств", и когда ждал новогоднего подарка в детстве, тягуче, захлебываясь любопытством, и торжествуя от первых нескольких самостоятельно пройденных метров под мутной соленой водой, и тихонько вздыхая от облегчения, встретясь после двухмесячной разлуки, и когда в парке сильно хотелось в туалет - а возможности не было, ту свободу после ты помнишь?
А знаешь, ведь они про это ничего не знают. Они уныло бредут домой, устало здороваются с домашними, даже не опоздав на последний автобус, даже не чувствуя себя угнетенным, даже разобравшись в материале - все равно, они мусор песка, а не звезды небес. И лишь несколько раз получается загореться по-настоящему, когда кто-то выталкивает, и захлебываясь ощущениями, потом жить несколько недель воспоминаниями.
Трупы.
И некрофилы.
А почему бы не купить цветы без расписания?
Да при чем здесь цветы, поверь, яблочка достаточно. Или даже записки. Именно неожиданность-внимание запомнится на десятки лет.
Тайна: так можно жить всегда. Так нужно жить всегда. На изломе, на пределе, на самой грани. А иначе стоит ли?
Только всего-то сбавить яркость.
Красота бьет изнутри. Не ключом, а в челюсть.
Зафиксировать невозможно. Если попробуешь вызвать острие мира искусственно - оно и будет искусственным. Но можно запомнить. И вспоминать. И жить так, чтобы оно появлялось снова и снова. И вживаться в него. Пока острота не станет тобой.
Знать, какое все на самом деле. Но не переживать постоянно, чтобы не сломаться. А просто жить с этим. И доставать, когда понадобится.
Живи громко. Только потише.
Живи ярко. Только концентрируй.
Люби.
Не бойся никого. Ничего.
Откройся.
Улыбнись. Можно печально.
Стряхни себя с себя.
Говори слова, которые вызывают дрожь.
Шокируй.
Будь честным.
Доверяй. Себе тоже.
Чувствуй все тоньше.
Все просто, все прописные истины.
Только живи.
|
December 26th, 2007
12:12 pm - Насмешили до истерики
Чтобы по настоящему напугать человека, нужно купить на рынке голову коровы, и, пока его не будет, поставить ему на подушку.
|
November 23rd, 2007
03:39 pm - Шейк трусцой и радость жизни в поучение отцов и детей о истинной свободе
- Привет, - сказал, размахивая гитарой, - у тебя в глазах искорки, а я знаю, что ты улыбаешься, у тебя есть медвежонок такой маленький внутри, иногда здесь (показывает на грудь слева), иногда здесь (на голову), ну он так ходит и иногда вылазит то тут, то там. Даже нет, я знаю, их двое, один спит, другой прыгает, потом наоборот, они по тебе внутри лазят. А иногда у них холостяцкая вечеринка.
У рыжих вообще связь с реальностью несколько подорвана. Вот у того, видишь, четыре макаки в башке и три стула, они дерутся там, кому сидеть.
- Да нет, - говорю, - у меня один большой дубон чуть пониже меня ростом, он под лицом сидит, потом как ррррыкнет. А так он дрыхнет все время.
А в комнату я заходил, без стука, и все время говорил - "нет мозгов - нет проблем", это поговорка такая, потому что у них там в комнате все с таким девизом живут, и там возле входа зеркало на стенке было, на нем так было написано маркером, но они потом стерли, а я помнил и все равно пальцем в зеркало, где морщины, и нет мозгов, и проблем тоже. А они потом зеркало и убрали, особенно тот толстый, которого мы в кровать с дивана тащили, он еще газету читал, где половина рекламы, а за нее деньги плачено, но я же все равно помню, где зеркало висело и в стенку пальцем, так они меня выгнали, потому что я как с паролем так говорил и заходил и выходил, надоело наверное. А булочки со сгущенкой.
И дождик на морду прямо под зонтик, зеленый.
А они думали, я пьяный, а я вот и рыжий и вовсе нет, ну и свадьба к тому же, нужно радоваться по расписанию, хоть я его позавчера познакомился и чипсы кушали рядом из тарелки. А кофе он не пил, потому что мясо ел, а без молока невкусно.
Так а стереотипы у них прямо ботинками надо выбивать. Все такие - такие-то. И прямо вот точно. И в магазине так же было, где я зубную щетку 80-х нашел, там "для особенных людей написано", и подпись доктора, а сама такая смешная, а на порошке кашрута нет, ну его. Вот идешь там и время проваливается, как в унитаз, точно - буквы считаешь, потому что и поспорить нужно, и поработать, всего же три часа только. Две души в одной канализации подрались.
Почерк такой кривавый, и чай пролился, это капли видишь, это жасмин. А умный тот с шарфом, он меня любит, так прямо скакал внутрях от радости.
Вот Лейб говорит про будущее думать, сам булочки и сожрет, а я помогу, ням, а я что, я наоборот за, вот пойду на блошиный рынок, куплю там две чебурашки маленькие, на развод, подрастут - ферму чебурашью открою, туристам продавать буду. И вот, очень даже ничего. Ой, а как они размножаются? Может, они зеленку жрут? А не, вспомнил, апельсины.
Это хорошо, что в сердце нет костей, они бы давно переломались, пусть хоть малая трубку не берет, что ли. Хотя мышцу вывихнуть и так можно. Домой потому что хочется, а дома нет нифига.
О! О! Они так "водка" смешно говорят, вроде "уотька", и смотрят так краем глазом, как реагировать буду, а что мне реагировать, я им три пальца показал, пусть между строк читают, а кто не умеет сам топор.
И вот теорию аккуратно так разрабатывешь, слово слово, а потом ошибка в самом начале, все сначала, а зато когда получится - экстаз, ну как неделю посидишь над двумя строчками, весь чеснок из них вытрусишь и потом еще смотришь, как его туда запихали.
Как крыса хриплым голоском про розовую пантеру напевает, это вместо звонка телефонного, потому что нельзя, если полотенце забыл, что еще делать, надо же аккуратно все, есть, дышать, даже думать, а то бац и в печку, и не хватит силоньки богатырской чтоб даже в шахматы выиграть, а все равно ничего не видно, дым кальяний свет застелит, и иже с ним. Айст ничтожно величеся.
И не говорите мне, кто я, сам знаю. Шоколадкой вот обожрался, конечно сволочь, арабы в Африке голодают. На ярмарку вот пойду на Хануку, когда свечки в стеклышках ярко, посмотрим, кто голодает.
А сосед у меня, знаете, храпит ужасно, как паравоз под горку хрю, я без берушей заснуть не могу, а когда ест, то густо-густо хумус с оливковым маслом перемешивает, и на усах висит, а яблоки чуть не под микроскопом проверяет, тоже мне болельщик, француз тем более, за такое каторгу нужно, но я понимаю, у него тоже связь с реальностью слабая, вот и нужно ему себя как-то привязывать, это как нюхательный табак, английский.
А этрог засушил я, пахнет он как личи на вкус, прямо вдыхаешь, душа внутри скрипит, как Павич выражается, в том месте, где она к телу пришита.
Вот а еще когда куртку искал, так нужно было розовую с помпонами пушистыми меховыми и оборочкой, и так на улицу выйти, хоть убили бы, так не жалко.
А вы все унылые, вам не кажется?
Логово Злобного Чмыря закрыто на переучет, прийду тох кдей дибур ахарей акират рагла'в бо змани гут шабес.
|
November 6th, 2007
September 24th, 2007
11:39 pm - Знаете ли вы, что...
... "я сдал кровь" на иврите звучит как "тарам-тидам"
|
September 15th, 2007
11:43 pm - Вы так и знайте
Может быть, я и растворяюсь в реальности, хотя это и не моя реальность, может быть, меня уже совсем почти не видно, потому что я где-то совсем далеко, но это все не зря.
Впервые за много-премного лет (по моему внутреннему тормознутому времени) я не просто договорился со своей совестью. Я от нее свободен. Я могу ответить на все.
|
11:00 pm - корки реальности
бабочка сдохла
сидя на стенке
так будет со всеми
пьяный город
отчаянный город
забери меня прочь
солнце сдохло
сидя на небе
так будет со всеми
мокрый город
плюшевый город
только кажешься мне
мир засохнет
так будет со всеми
если не вырваться
черствый город
перевернутый город
это лишь коридор
|
September 7th, 2007
02:13 pm - Прищурившись
У меня есть свеча, словно рыжий кот
Ее воск стекает, как свежий мед
И мурлычет тихо пламя свечи
Как довольный кот, что спит на печи
И еще есть свеча, точно лунный свет
Тонкой дымкой подернут ванильный след
Это в блюдце молочном дремлет луна
И дорожку-фитиль оставляет она
Есть и третья свеча, как пантеры шерсть
Ее остов закутан в глухую жесть
И трепещет по стенам ночная тень
Благородный бархат сгущает день
Белых капель авторство - кожа и кость
Меда красного - вен и артерий гроздь
Черный блик бездонный на дне зрачков
Поднимает завесу во сна альков
Все три воска бушуют в душе у нас
Когда вечер струится из сонных глаз
|
September 1st, 2007
09:56 pm - die||fly
Две недели, полет нормальный. Немного крутит пальцы. Учусь писать на бумаге. Бумага не терпит и яростно требует виртуализации. Понемногу будет. Мысли толкаются, просто писать неудобно, а когда неудобно - фальшь. Поэтому пока жду.
Одно скажу. Нашел свои записи за 2000 год, это 10 класс то есть. Все такое смешное, но есть пару мыслей, я вижу, что направление в общем уже тогда было верным. И есть одна фраза.
Или ты святой, или ты сдохнешь.
Только сейчас я понимаю, насколько это верно.
|
August 21st, 2007
09:03 pm - Хе-хе
Вот все говорят - программист, программист. Фигня это все. Другое дело - дантист. Вот одному надоело на четвертый этаж пешком ходить - он себе личный лифт построил. Можете сходить, посмотреть - бульвар Герцль, 58. Там видно, где у дома новая пристройка и табличка висит - "Личный лифт, просьба кнопками не играться".
|
|
|
